МУСТАФА МУРЗА ДАВИДОВИЧ

                                                        Имена Алушты

                                   МУСТАФА МУРЗА ДАВИДОВИЧ

      Рост национального самосознания, идеи культурного возрождения нации и становление народного просвещения, в конце 19 века сплотили вокруг выдающегося общественного деятеля мусульманского мира Исмаила Гаспринского немало  ярких личностей и  талантливых управленцев, которые, в первую очередь, были патриотами Крыма и снискали славу в памяти народа. Среди этой плеяды гордости нации  и близкий друг Исмаил-бея  Мустафа Мурза Давидович. После его смерти, 21 декабря 1914 года, газета «Русская Ривьера»  напечатала некролог, в котором  были такие слова: «…пользовался уважением и слыл человеком широкой инициативы». Эти скупые строки очень точно характеризуют деятельность городского головы  Алушты, который своими управленческими решениями смог превратить небольшую деревушку в  курортный город.  Данный материал продолжает серию публикаций «Имена Алушты», рассказывающей о выдающихся представителях крымскотатрского народа, внесших вклад в развитие  Крыма и просвещение родного края.

РОДОСЛОВНАЯ

    Желая приобщить сына к светскому обществу, поручик М.Гаспринский (в то время переводчик  графа М.С.Воронцова) в 1863 году  определяет своего сына Исмаила  сначала в Кадетский корпус, а затем во 2-ю Московскую военную  гимназию, где он  и  воспитывался до лета 1867 года. Не  дав сыну окончить  гимназию, отец забирает сына, по причине, которая определена  в приказе начальника военно-учебных заведений,  как прекращение обучения «по домашним обстоятельствам». На самом же деле оказалось, что военная карьера не была  призванием подростка, его (гуманитария по природе мировосприятия)  больше интересовали русский и французский языки, литература, география и история. Эти же увлечения были предметом интереса  его друга и одноклассника Мустафы Давидовича, общение с которым в русскоязычном обществе было неизбежным в тех условиях. Мальчишеская привязанность друг к другу со временем переросла в крепкую дружбу, и именно в те годы, два подростка поняли что их объединяет и,  определив приоритеты жизненных  позиций,  пронесли  эти идеи через всю свою жизнь.

    Мустафа Давидович  был представителем   старинного  татарского рода, который появился в Великом  Княжестве Литовском в начале XIV века, когда  Князь Гедимин с помощью  татар победил крестоносцев. С этой победой  татарам были дарованы широкие права, как то, освобождение от налогов, возведение мечетей, женитьба на  местных женщинах и обращение их в мусульманскую веру. Эти же привилегии сохранились и в Польско-Литовской Унии, а в 1528 году стало возможным  для татар и  право на дворянство. Чтобы подтвердить  свое благородное  происхождение, татары поддерживали связь с Ордой, и  родственники часто оседали в пределах нового государства. При этом всегда была связь и с Крымом,  куда часто обращались польско-литовские татары (как их стали называть позже) за архивно-письменными источниками о былых заслугах своих предков. Следует также отметить, что  со стороны татар не было попыток повлиять на политику или  экономику  страны, а вот  в военной области они старались отличиться и занять престижный чин, а если их ограничивали в правах, организовывали восстания.

        В   фундаментальном исследовании Станислава Дзядулевича «Herbarz rodzin tatarskich w Polsce» («Гербовик родов татарских в Польше»), изданном  в 1929 году в городе Вильно приводятся сведения о  более  600 родах, в том числе  отдельно  и  о «татарских родах, до сих пор оставшихся мусульманами». Среди прочих родов есть сведения и о  Давидовичах, предках  Мустафы, от которых  ему достался  в наследство дворянский титул Мурзы. После раздела Речи Посполитой и присоединения её восточных земель к Российской империи титул этот был сохранен и считался  достоянием  наиболее знатных родов.

         История рода весьма интересна. Когда во второй половине 15 века  Принцы Давидовичи появились в Польше,  они носили фамилию Хан Мансур, т.е. происходили от татарского хана Мансура. Их предок Давуд от короля Казимира Ягеллониана «около 1480 года получил земли в округе Лида. Позже его владения были названы «Давидовичи». Его сын Мустафа, внук Адам, правнуки Абдурахман и Султан, их дети и внуки упомянуты в «Татарском Государственном Документе» от 1631 года, как «собственники владения Давидовичи и меньших владений в Солобунце и Немеце». Многие представители рода в разное время сражались за могущество и свободу Польши и увековечили свои имена в польской истории. Так, Роман Давидович геройски сражался и  «был убит в битве под Язловичем в 1684 году». Он упоминается в произведении поэта и писателя 19 века Сырокомлы.  Шабан (Самуэль), внук Абдуллы Давидовича, владельца части  имения Сорок татар, в 1773 служил в авангарде Литовской Армии и был знаменосцем  татарской армии, что для татар испокон века было предметом огромной гордости и чести  всего рода. Также эту почетную должность  в свое время  занимали и сыновья Шабана: в 1792  году - Александр, в 1790 - Элиас,  в 1788 году  - еще один представитель этой семьи Ян, а 1791 году  и Якуб Давидовичи.

         Следует также сказать о том, что все представители мужского пола  в прославленном роду   были военными людьми, служили в Польской, Литовской, а затем и в Русской армиях.  Внук  вышеупомянутого Шабана Давидовича, названный в его честь, в 1819 году  первым подтверждает «свое благородное происхождение перед властями Вильно», города, который  в то время принадлежал Российской империи. Нельзя не упомянуть и еще одного яркого представителя этой династии, сына сестры Шабана Давидовича,  Элжбеты Бахматович, Селима, который погиб во время Французско-Прусской войны 1871 года. Он был  другом будущего Нобелевского лауреата, писателя Генриха Сенкевича, который в свое время посвятил другу рассказы «Селим-Мирза» и «Ханя».

      Таким образом, мы приблизились к историческому периоду, в котором жил  и  герой данной публикации. Это повествование следует  начать с Якуба,  сына  Шабана, владельца имения Сорок татар, а затем  Савоше-Полуже.  У него было два сына – Александр и Тамерлан. Александр  был женат на представительнице не менее благородного татарского рода Михайловских, и у них  тоже было двое сыновей, Стефан и Якуб. При рождении, как  было заведено в роду, Стефан получил и мусульманское  имя Мустафа. Точно неизвестно, с какого возраста он стал именовать себя Мустафой, но можно предположить, что  после его встречи с Исмаилом Гаспринским и знакомством с историей и культурой крымских татар, его больше никто не называл Стефаном. О судьбе брата Якуба  мы знаем то,  что он был генерал-лейтенантом  в Русской Армии и армейским адвокатом. Оба брата были представителями пятнадцатого поколения рода Давидовичей.

       Из родословной, составленной правнучкой Мустафы Мурзы Давидовича, Мерьем Розенбаум (Халилевой), которая ныне проживает в Мексике,  нам стало  известно, что  в основе герба рода Давидовичей был изображен лук и три стрелы, встречающиеся и на гербах других польских родов и символизирующие принадлежность к воинскому сословию. По свидетельству родственников известно, что Мустафа Мурза Давидович родился в 1851 году в Варшаве,  по другим же  источникам это место может быть определено как имение его отца Савоше-Полуже.  Семья была зажиточной и могла позволить детям получить элитное образование. По старой традиции, о которой упоминалось выше, сыновей старались определить в военные учебные заведения. Так  Мустафа оказался в Москве, познакомился с Исмаилом Гаспринским и,  благодаря ему, узнал о далекой родине своих предков  то, что до этого не мог ему рассказать ни один сородич. С этого самого момента его детские впечатления перерастают в мечту о Крыме, и два друга решаются на отчаянные и, наверное, свои первые взрослые поступки.

К  ИСТОКАМ

           Взволнованные событиями на острове Крит (восстание греков против турок), летом 1867 года они вместе принимают решение покинуть учебное заведение и пешком отправиться в путешествие по Волге и Дону до Одессы. По дороге пришлось пройти много испытаний, в том числе подрабатывать грузчиками в портах для пропитания.  Прибыв в Одессу, они строят планы  морем отправиться   в Константинополь и далее на остров Крит, однако отсутствие паспортов  и юный возраст путешественников не позволяет сделать этого. Тогда они отправляются в Крым, чтобы свои мечты воплотить в жизнь. Этот жизненный опыт утвердил  подростков в мысли о необходимости  изучения русского языка и  пользы светского образования  для  просвещения мусульман.

         Для Мустафы Давидовича это была первая встреча с Крымом. Пройдя Перекоп, в  маленькой мечети, первой на пути крымскотатарской деревни, они вместе с Исмаилом совершили намаз и благодарили Всевышнего  за дарованное счастье возвращения к истокам. Прибыв в Бахчисарай, подростки    некоторое время посещают занятия в Зынджирлы медресе, где Мустафа получает религиозное образование, а позже, в  1870 году вместе с Исмаилом сдает экзамен в Симферопольской мужской гимназии и получает право преподавать русский язык в городских начальных учебных заведениях. С этого времени  Мустафа Давидович прощается с гостеприимной семьей Исмаила Гаспринского и отправляется  на Южный берег.

          Свою педагогическую деятельность он начинает в маленькой приморской деревушке Алуште, которая пленила его провинциальными устоями и красотой природы. Городское общество приняло молодого педагога недружелюбно. Ортодоксальная жизнь мусульманской общины Алушты не воспринимала новые веяния в образовании и не признавала никаких  светских школ. Единственным учебным заведением  для детей крымских татар Алушты было мектебе (школа) при Ашагъы Джами (Нижней мечети), при этом девочки не могли посещать её. Настороженные взгляды со стороны местной элиты  были обусловлены  происхождением Мустафы Мурзы Давидовича. Во-первых, в Алуште мурз до этого не было (это было обусловлено сложным этногенезом  южнобережных крымских татар) и местные богатеи (баи) весьма скептически относились к титулам такого рода,  и второе обстоятельство – неверие в его приверженность мусульманским ценностям, которые алуштинцы ревностно сохраняли в обычаях  и традициях.  Ситуация разрешилась только тогда, когда общество смогло ближе познакомиться  с его благочестивыми делами и отношением к жизни. Немаловажную роль сыграла и исключительная порядочность Мустафы Давидовича, которая проявлялась в бескорыстной помощи всем, кому она была нужна, несмотря на сословные условности. Для всех было открытием и то, что молодой человек со светским образованием досконально знал  священную книгу мусульман -  Коран, и даже умел толковать его суры. Это и сблизило его с имамом Алушты   Аджи Сеттаром Эфенди, который  согласился в 1880 году выдать за него  замуж свою дочь  Шахсне.

                По рассказам родственников история этого брака весьма показательна в отношении традиционных сословных противоречий. По приезду в Алушту молодой человек снимает комнату в доме  молодой  женщины, воспитывающей двоих малолетних детей. Её красота, кроткий нрав, чистоплотность и трудолюбие сразу привлекли внимание Мустафы, и, чтобы не было кривотолков в сельской общине,  через небольшой промежуток времени он предложил ей выйти за него замуж. Она не могла дать ему своего согласия в виду своей зависимости от семьи. Тогда Мустафа – дипломат по призванию -  решается на разговор с отцом и братьями Шахсне, а затем объявляет о  решении  своим родственникам в Польше. С обеих сторон реакция была негативной: родня невесты не хотела родниться с «липка» (так называли в Крыму литовских татар), а аристократы-родственники жениха объявили, что никогда не признают безграмотную простолюдинку. Несмотря на незавидное положение,  Мустафа продолжает настаивать на своем и добивается руки возлюбленной. Этот брак был не только счастливым для молодых, но и привнес  много положительного в жизнь крымскотатарского общества  самой Алушты.

          От этого брака   родилось шестеро детей. Двое из них, Мерьем и Якуб, появились на свет в  Алуште,  остальные – Сеттар, Разие, Зоре и Мерзие родились в Бахчисарае.  Переезд из Алушты был обусловлен приглашением Исмаила Гаспринского, к тому времени получившему пост  головы  городского управления Бахчисарая. События последующих лет жизни и деятельности Мустафы Давидовича невозможно рассматривать без  изменений, происходивших  в жизни его близкого друга  и соратника. Он всегда  морально  и материально поддерживал все идеи  Исмаила Гаспринского и старался претворить их в жизнь.

        По различным источникам  известно, что на некоторое время  дороги друзей разошлись. В этот период  Исмаил Гаспринский учительствует в Зынджырлы  Медресе и проводит  общественную деятельность в Бахчисарае. Четыре года упорного самоутверждения приносят Исмаилу Гаспринскому не только уважение в обществе, но и открывают глаза на действительность, в которой коренной народ  Крыма не имеет возможности иметь элементарное образование на родном языке, застывшем в  средневековье и практически не имеет письменности. Понимая необходимость самосовершенствования,  он  принимает решение продолжить образование  в Европе, для чего изучает французский язык. Начиная с 1871 года, он  путешествует  по городам  Европы,  а остановившись в Париже,  совершенствует свой французский, посещает школу восточных языков, работает переводчиком в агентстве «Ашет» и секретарем у русского писателя И.С.Тургенева, познавая азы литературного искусства. Через три года он едет в Турцию, надеясь вступить в офицерскую школу, но российские дипломаты, пристально следящие за молодым человеком с передовыми взглядами, мешают этим планам сбыться.  В те же годы он начинает заниматься журналистикой, печатая материалы в русских изданиях Москвы, Петербурга и Одессы о жизни в Турции и  восточных странах.

       В 1875 году он возвращается в Крым и весь отдается общественной работе.  По  Городовому положению 1870 года, в марте 1878 года Исмаил- Бей участвует в выборах  и становится  гласным (депутатом) Бахчисарайской городской думы. В ноябре того же года он становится заместителем городского головы и уже в феврале следующего года возглавляет городское управление, находясь на этом посту до самого 1884 года. За эти годы состав местного выборного органа  на  половину состоял из граждан нехристианского вероисповедания, что  в условиях  мусульманского большинства было важным фактором стабильности. Эти и другие достижения Гаспринского в управлении городской думой были хорошим фундаментом для  дальнейшей работы, которую он мог доверить лишь самому близкому человеку. Таким человеком был и оставался Мустафа Мурза Давидович.

БАХЧИСАРАЙ

     Общественная деятельность М.Давидовича в Бахчисарае началась  с открытия адвокатской конторы, которая была так необходима в условиях правовой безграмотности  населения. Дальнейшее избрание его городским гласным, а затем и городским головой,  показали его высокий авторитет среди простого люда. Доверие это он оправдал своими благими делами, которые были отмечены также  государственными наградами.

        По хранящимся в Государственном архиве АРК документам, мы можем воссоздать общественную жизнь города Бахчисарая того времени. В ведение Бахчисарайской городской Думы входили вопросы, связанные с установлением таксы  на хлеб и масло,  извозочной таксы,  устройство водопроводов и фонтанов за счет прибыли вакуфных (принадлежащих мусульманским общинам) лавок,  о выдаче разрешений на торговлю, открытие трактиров, торговли вином, аренды городских зданий,  о чистоте и порядке в городе и другие.

      Очень важной для простых людей была постоянная забота городского головы о здоровье граждан. Ежегодно городская Дума  слушала отчеты городского приемного покоя, где получали медицинскую помощь горожане. А  23 мая 1896 года  городские гласные (депутаты), по инициативе городского головы, принимают решение о принятии на работу женщины-врача, для обслуживания женщин- мусульманок. Ею стала Берта Давидовна Коген – представительница старинного караимского рода, чьи  потомки  живут в Бахчисарае  и сегодня. Эта необходимость была обусловлена тем, что  крымские татарки в то  время лечились только у  бабок-знахарей и  никогда не обращались за  помощью в медицинские учреждения  лишь по той причине, что все врачи были мужчинами, а  религиозные убеждения не позволяли мусульманкам  общаться в обществе с  противоположным полом. 

       Особо следует сказать о том, что в поле зрения  городской Думы особо важными были  экономические вопросы. Сегодняшним бахчисарайцам будет интересно узнать  об истории возникновения  цементного завода, который и сегодня функционирует в городе. 6 октября  1897 года   на заседании городских гласных было рассмотрено «заявление французских граждан Мерье, Сабеке и Бушара об уступке в собственность или об отдаче им  в  долгосрочную аренду участка городской земли для добывания цементного камня и устройства цементного завода». Мнение депутатов было неоднозначным, но городской голова на примерах объяснил выгоду данного мероприятия для развития города и близлежащих сел. Решение было принято не сразу и еще несколько раз обсуждалось на заседаниях, прежде чем  согласились с его актуальностью.

       Согласно городскому положению от 11 июня 1892 года  были составлены списки лиц и учреждений, имеющих  право участвовать в выборах гласных Бахчисарайской городской Думы на четырехлетний срок с 1898 года. Среди фамилий дворян мы встречаем и самых богатых глав семейств города -  Аджи  Абла Осман оглу и Аджи Усеин Чубукчи. Всего же в списке  105 мусульманских (крымскотатарских), 30 православных (в основном греческих), 25 караимских семей  и одна армянская. В списке  для голосования также были внесены 18 вакуфов   городских  мечетей и  община Бахчисарайской караимской синагоги.

        В марте начал свою работу новый состав городской Думы, в котором из 21 гласного 14 были крымскими татарами. Через два года состав  увеличивается до  27 человек, среди них и потомственные дворяне (мурзалар) Сулейман-Бей Крымтаев,  Исмаил-Бей Гаспринский и Мустафа Давидович. Последний из них  в очередной раз избирается городским головой. Это не совсем нравилось местной православной  элите, и, будучи городскими гласными, они стали  ходатайствовать «об исключении Бахчисарая из числа  мест, в которых подлежат ограничению по отношению состава Правлений и Советов из христиан и на христиан Ссудосберегательных  Товариществ и Обществ взаимного кредита».

         Однако, несмотря на это, заручившись поддержкой большинства,  городской голова продолжает активно  работать.  Он  привлекает горожан к «исправлению дорог и мостовых», способствует открытию в городе четырехклассного городского училища, на средства городской казны открывает учебную мастерскую по национальным ремеслам и городской приют «для беспомощных бездомных, не способных к физическому труду», занимается вопросами состояния помещений крымскотатарских мектебов (школ) Бахчисарая и т.д.   

         Размах общественной деятельности городского головы часто отмечали губернские власти, о его инициативах писала не только местная, но и российская пресса.   Так,  в преддверии 40-летия  Крымской войны  газеты сообщали об инициативе начальника Таврической губернии  П.М.Лазарева и  М.Давидовича о  создании фонда  для  постройки часовни на месте захоронений в Бахчисарае  русских солдат, сражавшихся в Севастополе. Торжественное открытие часовни состоялось  15 июня 1895 года.

       15 июня 1899 года  Владыка Николай, святитель Алеутский и Аляскинский, впервые прибыл в Бахчисарай, после того как был назначен на кафедру в Крым и стал епископом Таврическим и Симферопольским. В Таврических епархиальных ведомостях  №17 за 1900 год сообщается о том, что его сопровождал городской голова Мустафа  Мурза Давидович, архимандрит Успенского Скита  Исидор, настоятель Бахчисарайского Свято-Троицкого собора протоиерей Караникола (в переводе с крымскотатарского «черный Николай» - авт.), мулла Эмир Эфенди и другие. Епископ посетил Успенский Скит, Свято-Троицкий собор,  пребывая    в Ханском дворце, посетил Ханское кладбище и  мечеть, где имел беседу с хатибом, затем  был гостем в доме Давидовичей, где присутствовал на свадьбе его дочери  Разие.      

       Думаю, читатель согласится с мнением о том, что нам  трудно представить подобие таких встреч, учитывая редкие встречи и  общение лидеров различных религиозных  конфессий  в наши дни. Тогда все это было возможным, благодаря умелому организатору таких мероприятий -  тонкому политику и  жесткому руководителю, интеллигенту и патриоту, толерантному  и небезразличному   человеку, каким  был Мустафа Давидович.

      10 марта 1901 года на заседании городской Думы было рассмотрено заявление группы творческих людей. Указывая на благотворительные дела городского головы они отмечали, что «ни школа, ни хорошая книга не могут иметь того благотворного воспитательного влияния, какое оказывает сцена…» и  просили  «устроить при зале Городовой Управы театральной сцены с назначением пособия со стороны города». Самодеятельные артисты предлагали «составить мобильную труппу, которая будет (время) от времени ставить спектакли, устраивать чтения и музыкальные вечера». Эта идея была горячо поддержана Давидовичем и уже 15 марта  городская Дума вынесла решение выделить  из городской казны 400 рублей на постройку сцены. 11 октября Таврический губернский архитектор Геккер осмотрел устроенную сцену и указал в акте, что «сцена устроена удовлетворительно и можно устраивать спектакли». Так в Бахчисарае зародилась театральная труппа, которая на торжественном открытии театральной сцены 14 октября 1901 года показала свое первое представление. В дальнейшем самодеятельные артисты осуществили свои первые постановки  и на крымскотатарском языке "Бедный мальчик" по пьесе Н. Кемаля, "Чему быть - того не миновать" («Оладжагъа чаре ёкъ») С.Озенбашлы, "Врач поневоле"  Мольера.  Женские роли  в спектаклях играли мужчины,  так как традиционный уклад жизни крымскотатарской женщины не позволял принимать участие в массовых зрелищных мероприятиях.

         Еще одним важным историческим  событием этого периода является первый и последний приезд императора России Николая II  в столицу крымских ханов осенью 1902 года. Это был очередной приезд царствующих особ в Крым. Вместе с супругой они планировали начать путешествие   с  Севастополя,  где должны были присутствовать на празднике по поводу пуска на воду крейсера «Очаков».  По дороге  из Симферополя, 19 сентября 1902 года  Российский император с супругой сделали остановку в Бахчисарае. На железнодорожном вокзале в 11 часов дня их величества встречали члены городского управления во главе с городским головой, духовенство и общественность. Также состоялось  мероприятие в здании Городской Думы по поводу «встречи и поднесения  хлеба-соли Государю императору». Здесь в торжественной обстановке Николай II  «за заслуги, оказанные перед Бахчисараем» преподнес в дар М.Давидовичу золотой портсигар, инкрустированный драгоценными камнями.

           В этот же день городской голова вместе с духовными лицами сопровождал царя при осмотре ханского дворца, колыбели караимов Чуфут-Кале и Успенского скита, после чего гости поездом отправились в Севастополь.

       1902 год в жизни Мустафы Мурзы Давидовича отмечен как последний год его правления в   Бахчисарае. Подводя итоги Бахчисарайского периода жизни и деятельности, мы с уверенностью можем утверждать, что это было время его становления   как государственного и общественного деятеля, хозяйственника, политика, дипломата и защитника национальных интересов крымскотатарского народа.

И  ВНОВЬ АЛУШТА…

       Исследователь Алуштинского городского самоуправления конца 19 начала 20 веков, кандидат исторических наук А.И.Кротов, а также директор Алуштинского отделения  Крымского Краеведческого музея В.Г.Рудницкая,  в своих публикациях о   превращении Алушты в курортный город  уделяли огромное место роли личности в истории. Ими был собран материал о первом городском управлении после присвоения Алуште статуса города в 1902 году.

       О введении городского управления в Алуште и Алупке впервые было сообщено на сессии Таврического земского собрания. Дословно это прозвучало так: «…в качестве городов они получат самостоятельное развитие… и полную возможность рационального ведения общественного хозяйства через свои выборные органы». После двухлетнего обсуждения проблемы присвоения нового статуса и резолюции царствующей особы, Алупке было отказано, но в отношении Алушты появился документ, определяющий эти условия: «Государь император, в 31-й день Мая 1902 года, согласно положению Комитета Министров, Высочайше повелел соизволить:

1. Селение Алушту, Ялтинского уезда, Таврической губернии, вместе с прилегающими к нему частновладельческими земельными участками, пространством всего, согласно представленному Таврическим губернатором плану, в 332 десятины 412 квадратных сажень, возвести в степень безуездного города того же наименования…

2.  Предоставить Министру Внутренних Дел сделать распоряжение… о введении в городе Алуште общественного управления по Городовому Положению 1892 года…»

        Согласно  этому документу в 1903 году были избраны  сроком на четыре года первые  двенадцать уполномоченных городского управления. 11 апреля новоизбранный городской староста (голова), потомственный дворянин Дмитрий Илиодорович  Фелькнер дал праздничный обед в честь новоизбранных. В оном из номеров  газеты «Крымский курьер» за 1903 год сообщалось об этом и приводилось стихотворное выступление одной присутствующей особы. Стихотворного восхваления удостоились и присутствующие крымские татары, избранные членами  первого городского управления:

 «…И чтоб успешней было дело

      Совет даст Давидович смело,

      Бахчисарайский голова.

      Кончено, стойкость общих планов,

      Нововведений пыл  и жар

      Сумеет поддержать Гафар,

      А с ним и Шах-Мурат Османов.

      Конечно городу лафа,

      Раз станут делать то, что нужно,

      Осман Али и Мустафа,

      И Халиль-Бай – семьею дружной…»

     Речь здесь идет о крымских татарах, которые не только пользовались уважением горожан, но и могли помочь городскому хозяйству личными средствами.

       Несмотря на эйфорию, охватившую членов первого городского правления, дальнейшие годы показали его неэффективную работу, за что газеты не только иронизировали, но и обвиняли руководство Алушты. Главной причиной неудач явилась проблема финансирования, первого городского бюджета не хватило даже на решение текущих проблем, ведь ранее по многим направлениям расходы покрывал земской и волостной бюджет. Первый бюджет Алушты, число жителей которого было 2760 человек, составлял 3697 рублей. Среди владений, налоги с которых составляли  городскую казну, находилось 143 христианских, 247  мусульманских (крымскотатарских), 7  караимских и 12 еврейских.

         По газетным материалам того времени нам стало известно о  том, что одним из первых решений, принятых городскими гласными стало обустройство базара, как объекта наполнения городской казны. Для этого решили снести старое, как его называли «митридатовское» кладбище (сейчас это территория центрального рынка, сквера рядом с ним до горисполкома). Для этого была привлечена  императорская археологическая комиссия и «через две недели все надгробные камни расколоты, кости разворочены, земля вывезена на дорогу в Козьмо-Домиановский монастырь». По отчетам археологов  кроме костей и монеты за 1825 год тогда ничего не нашли.

      Однако, в прошлом году один из жителей города в этом районе после селевого дождя нашел монету, относящуюся к периоду Крымского ханства, и  нам кажется это подтверждение тому, что это  кладбище было одним из древних кладбищ на территории Алушты. Так или иначе эта ситуация с уничтожением кладбищ очень знакома жителям города и в наши дни. В разнее время на протяжении советского периода в городе были уничтожены два мусульманских, греческий, еврейский и немецкий  некрополи. Сейчас на их месте  находятся троллейбусная станция, автовокзал, рынки и  дороги.

       Но вернемся в начало 20 века и проследим, как небольшое селение Алушта превращалось в город. Несмотря на смутное время (1905 год),  приморский городок относительно развивается: благоустраивалась набережная, создавались  торговые заведения, открылись дошкольные учреждение «Ясли» для бедноты, работали аптека, общественное собрание, библиотека.  В это время городским управлением руководит нотариус Е.Е.Вознесенский, окончивший юридический факультет Киевского университета, но, несмотря на это, ему не удается объединить общественные силы для принятия правильных управленческих решений. Поэтому  10 ноября 1907 года   бразды правления городом гласные (депутаты) передают Мустафе Мурзе Давидовичу, с  надеждой на его предыдущий  опыт управленца и хозяйственника. Надежды эти оправдались с лихвой и восемь последующих лет, до самой смерти этот человек будет отдавать все свои силы на развитие Алушты, темпы которого превзойдут все ожидания.

          Перед выборами 1908 года общественность Алушты  подняла вопрос о числе гласных в новом городском управлении. Крымские татары требовали довести число своих представителей, как и христиан до 7 человек, а также ввести в представительство 1 еврея.  Это предложение встретило сопротивление русских  землевладельцев, а нотариус Вознесенский заявил о том, что согласно однодневной (!) переписи  1906 года число жителей христиан составляет больше половины. После обсуждения вопроса решили провести предстоящие выборы по старым правилам.

       Здесь следует сказать о существовавшем противостоянии крымскотатарских и русских землевладельцев, уходящей своими корнями во времена обезземеливания  коренного населения и раздачи земель российским дворянам. Это была еще одна проблема, которая мешала развитию города, и  которую так же пришлось решать М.Давидовичу. Каким путем это было достигнуто,  будет сказано ниже, а пока прредставим гласных городского управления, которые работали под его началом:  педагог, профессор и меценат Д.И.Тихомиров, врач Ю.Г.Полюта, служащий, винодел С.А.Кашин, статский советник Р.А.Орлукович, техник-гидролог И.М.Педдакас, нотариус Е.Е.Вознесенский, генерал-лейтенант в отставке В.М.Линден, отставной вахмистр  Ф.В.Приходько, староста Алуштинского сельского управления Ибрагим Курт Умер оглу (Старча Ибраим), землевладелец Аджи Мустафа Габой, служащий, бывший помощник старосты Сеит-Ягъя Габой, поселянин, писарь Ибриш  Асанов, землевладелец Гафар Умеров, коллежский асессор Я.Я..Дахнов, землевладелец Мустафа Аджи-Мамут и Аджи Эннан Аджи Асан оглу.

       О последнем  из перечисленных,  следует рассказать особо. Потомственный землевладелец, как до сих пор вспоминают старики «самый богатый крымский татарин Алушты», Аджи Эннан был предводителем алуштинской деловой мусульманской элиты. Он сам, как и все предки этого рода, были набожными людьми и совершили паломничество в Мекку. Им принадлежали сады и виноградники, земельные наделы, на которых в настоящее время находится несколько здравниц и улиц, начиная с городской набережной Алушты. Непререкаемый авторитет среди крымскотараского общества позволил Аджи Эннану получить  наибольшее количество голосов на  прошедших выборах (60 из 82-х) и впервые стать городским гласным. До этого времени этот гордый человек не желал заниматься общественной деятельностью, а  благотворительностью занимался  только в отношении мечетей. Отношение к общественной жизни Аджи Эннана изменилось с началом дружбы, а затем и родственных связей с семьей Мустафы Давидовича, связавши узами брака своих  детей.

          Городской голова смог увлечь Аджи Эннана своими идеями национального возрождения и просвещения народа, привлекал к работе различных национальных сборов, собраний и съездов. Так  8 апреля 1905 года они избираются депутатами национального съезда крымских татар и участвуют в выработке «Постановления собрания мусульман Крымского полуострова». В нем выражается просьба к  правительству  России о восстановлении избираемости мусульманского духовенства,  упразднении вакуфной комиссии, которая распоряжалась деньгами вакуфрв (религиозных общин), наделение безземельных крымских татар землей и пользовании лесами. Для подачи петиции 6 мая делегация крымских татар  отбыла в  Санкт-Петербург, среди её членов были и алуштинцы Мустафа Давидович и Аджи Эннан. Эта поездка и посещение различных министерств имела существенное значение в вопросе формирования самосознания  как самих делегатов, так и всего крымскотатарского народа.

         Вернувшись в Алушту, они начинают активно работать  в  Алуштинском городском упрощенном правлении, которое  поставило перед собой цель решить насущные проблемы и удовлетворить нужды горожан. Среди первых -  строительство водопровода и канализации, борьба  с антисанитарией и заразными болезнями,  а далее - обустройство набережной и  наем духового оркестра для музыкальных вечеров в городском саду. Все вопросы практического воплощения этих решений ложатся на плечи городского головы, и он успешно справляется с поставленными задачами.

          В ситуации, когда противостояние за сферы влияния между землевладельцами достигает критической точки,   М.Давидовичу удается дипломатическими способами и с помощью авторитета своего свата Аджи Эннана  привлечь средства местных богатеев и владельцев дач на  ремонт и постройку дорог в городской черте, а затем и за её пределами. Большую роль  сыграл в этом личный пример. Участок земли, который принадлежал Давидовичу, состоял из 1 сажени 1200 десятин земли (приблизительно два гектара), по тем временам он был невелик. Но, несмотря на это, городской голова отдает безвозмездно 400 квадратных метров под строительство дороги, тогда как другие крупные землевладельцы не хотят отчуждать свои земли даже за деньги. Также поступает известный в городе меценат купец Николай Стахеев. За это оба были удостоены Благодарности от Алуштинской городской управы.

           Активную деятельность и помощь городу  также осуществляло, созданное ещё в 1904 году, общество взаимного кредита, которое  выделяло  финансовые средства  на нужды курорта. Свою лепту в развитие города вносят и Общество курортного благоустройства, занимавшееся расширением предлагаемых услуг для отдыхающих. Совместная  работа  позволяет за довольно короткий период  учредить при горуправе «Справочное бюро по найму квартир»,  купить участок  земли у  купца Н.Д.Стахеева под базарную площадь, заключить договор с татарским обществом  поселян об аренде морского пляжа на 5-летний срок,  улучшить   освещение улиц керосино-калильными,  а  набережную -  электрическими фонарями, произвести  укрепительные работы Генуэзкой крепости.

         Среди других вопросов, которым уделяет внимание  городской голова -  устройство бульвара для отдыхающих, постройка летнего театра,  расширение городской набережной, постройка «нового двухэтажного здания на базарной площади» (сохранилось до сих пор), оказание помощи нуждающимся «вследствие суровой зимы (1911 года – авт.) и безработицы», расширение границ города и подготовки к выборам на четырехлетие.

     В преддверии новых выборов городской голова послал прошение в губернскую канцелярию с просьбой приобщить евреев к участию в выборах, так как число зажиточных из них в Алуште увеличилось (с 5-ти  в 1903 году до 26-ти человек в 1911-м), и они активно участвовали в общественном строительстве города. Несмотря на то, что власти не жаловали евреев, во всех публикациях российских печатных изданий и  рекламных  объявлениях об Алуштинском курорте отдельной строкой подчеркивалось: «В Алуште допущено проживание евреев». 

        Дело было  в том, что земская реформа 1890 года лишила евреев права участвовать в органах  самоуправления, а  городовое положение от 11 июня 1892 года совершенно отстраняло  евреев от участия в выборах в органы городского самоуправления. Поэтому просьбу Давидовича отклонили с замечанием о том, что «Министерство Внутренних Дел не усматривает необходимости к допущению лиц иудейского вероисповедания в состав уполномоченных…».

        Выборы проходили 11 ноября 1911 года в помещении Общественного собрания (здание сохранилось) на набережной Алушты.  Их результаты были предсказуемыми.  Мустафа Мурза Давидович в третий раз избирается уполномоченным городского управления и во второй раз вступает в должность городского головы. Автора первого путеводителя по Алуште Д.И.Иванова  назначают его помощником, а в марте 1915 года его сменяет  служащий Сейдали Амет  Чалбаш (после смерти М.Давидовича  был избран  городским старостой). Из крымских татар в новом составе уполномоченных работали землевладельцы Гафар Умеров и Ибраим Курт Умеров, старшина волости   Мухтерем Эреджепов и торговец Сеит-Халиль Эмиров.

        Наряду с хозяйственными вопросами,  М.М.Давидович очень активно  занимался   проблемами просвещения населения Алушты и особенно светским образованием  крымских татар. В 1908 году он участвует в работе Совещания при губернской управе,  на котором  рассматривались вопросы современного положения школ, преподавания русского и крымскотатарского языка, издания учебников, о подготовке учителей, о крымскотатарских школах «высшего типа».  Вдохновленный итогами этого всекрымского собрания,  Алуштинский городской голова способствует открытию школ для детей и взрослых  не только в городе, но и в селах Биюк-Ламбат, Кучук-Узень и Корбекуле. В 1912-13 учебном году вечерние татарские классы в Алуште посещали 30 человек,  работала новая Тихомировская школа для детей. Но,  несмотря на это,  газета «Русская Ривьера»  в августе 1912 года писала о том, что  городской староста считает, что   «в городе назрела необходимость в школе повышенного типа»,  и    также сообщалось,  что на это дело  сделали пожертвования Э.Н.Пельтцер, М.В.Игнатьев, а  Аджи Эннан «безвозмездно уступил участок  земли» для этих нужд. Несмотря на проблемы с помещением для высшего начального училища, оно все-таки было торжественно открыто и начало свою работу.

             Осенью  того же года,  обсуждая вопросы медицинского обслуживания городская управа, после долгого обсуждения (доклад Давидовича о положении крымскотатарской женщины никого не оставил равнодушным, позже его даже опубликовали в губернской газете) приняла решение создать в городской больнице отдельную палату для женщин мусульманок и выделить этаж под родильное отделение. Опыт бахчисарайского периода работы позволил Давидовичу в кратчайшие сроки организовать при приемном покое амбулаторный прием для женщин и детей крымских татар, а также вместе с М.С.Машковцевой  открыть летнюю детскую колонию для больных туберкулезом.

      1913 год стал триумфальным для Алуштинского курорта – на Всероссийской гигиенической выставке  в Санкт-Петербурге город получил серебряную медаль «за заботы по улучшению климатолечения». Это была и личная победа самого Мустафы Мирзы Давидовича, который за пять лет своего пребывания на посту главы города смог не только объединить местные элиты, но заставить их работать вместе с уполномоченными на  благо города. Если задуматься и учесть технологии развития того времени, можно с уверенностью сказать,  что деятельность городского головы, выражаясь современным языком, была настолько креативной, что перед ней не могли устоять земские и губернские власти. Переписка с ними городского упрощенного управления   дает повод предположить, что не всем нравились инициативы городского головы и  изменения, происходящие в Алуште, но это не останавливало развитие города и его общественной жизни.

          ДЖЕМИЕТ ХАЙРИЕ

          В целях консолидации крымских татар Алушты в начале декабря  1913 года  состоялось учредительное собрание Алуштинского мусульманского благотворительного общества «Джемиет хайрие», председателем которого единогласно был избран Мустафа Мурза Давидович. Как отмечалось в уставе, «общество имеет целью доставление средств к улучшению материального и нравственного состояния бедных мусульман города Алушты и его окрестностей без различия пола, возраста и состояний». Общество устраивало общественные чтения для безграмотных, организовывало общественные столовые для бедноты, раздавало продукты в дни мусульманских праздников и во время духовного поста. Самых одаренных детей Алушты «Джемиет Хайрие» отправляло на учебу в Турцию, обеспечивая им средства на  пребывание и обучение за границей. Вернувшись на Родину, эта молодежь составила  передовую элиту не только дореволюционной Алушты, но и всего Крыма.

         Для осуществления некоторых проектов общество привлекало влиятельных и авторитетных граждан  Алушты. Так, потомственная дворянка, владелица имения «Айю-Кастель» Е.Ф.Деларю и  госпожа М.С.Машковцева  по просьбе Давидовича стали почетными Попечительницами, организованного несколько лет назад начального училища (метебе) для крымскотатарских девочек. Принимая решение по его открытию, в своем  докладе городской голова мотивировал  это бесправным положением женщин-мусульманок, которые «дальше своего двора или дома соседки ничего не видела». Чтобы «вывести татарку из её несчастного состояния» предлагалось также открыть «женские рукодельные школы, где бы подростки девушки имели бы общение со своей преподавательницей…, получали бы совершенно новые для них впечатления и в будущем явились бы протестантками в своей среде». Это прозвучало как призыв к женской революции, но, несмотря на это,  мусульмане города  поддержали идею создания школы и  выделили на это средства.

       Начальное училище для девочек-мусульманок начало свою  деятельность в одноэтажном доме при Нижней мечети (ныне ул.К.Маркса) в помещении из двух комнат, а  школа рукоделия располагалась в одной  из комнат, взятой в наем.  Число учащихся  начального училища  через год достигло 90 человек,  а   школа рукоделия  в первый год обучения насчитывала 16 девочек. Со временем в школе было введено преподавание грамоты и других общеобразовательных предметов в объеме курса начальных училищ. В будущем  предполагалось ввести ознакомительный курс по кулинарному делу и ковроткачеству. 2-го  мая 1914 года на   заседании Правления мусульманского благотворительного общества его председатель сообщил, что по примеру Алушты мектебе для девочек открываются в Корбекле и Карасубазаре. Говоря о проблемах, было указано на  большое количество желающих обучаться в школе и отсутствие для этого помещений, поэтому на строительство здания для школы  предложили ходатайствовать «о безвозвратной выдаче из вакуфного капитала», которым распоряжалась казна.

       Вышеупомянутая попечительница мектебе для девочек, как уполномоченная мусульманского благотворительного общества, 18 мая 1914 года обратилась к самому государю-императору с письмом, в котором обосновала свою просьбу «влиянием  пробудившегося в среде магометанского населения сознания просветительских нужд». Там же  сообщалось, что один из  благотворителей выделил участок в центре Алушты, и на постройку здания  школы потребуется 12 тысяч рублей. Из этой суммы сами крымские татары выделили четыре тысячи рублей, а остальную часть просили выделить из вакуфных  средств, то есть  из доходов от использования мусульманских общинных земель, которыми распоряжалось государство. Ходатайство Е.Ф.Деларю поддержал директор народных училищ, а канцелярия Таврического губернатора потребовала план и смету на постройку школы, информацию об учительском персонале и подтверждении источников финансирования. Последнее подтверждалось сообщением городского головы о том, что свои пожертвования уже сделали Общество взаимного кредита, мусульманское благотворительное общество, а также землевладельцы Аджи Мемет, Усеин Бекир-бай, Али Аджи Умер, Осман Сеит Мемет, Мустафа Али и Аджи Эннан.

      Само городское управление использовать бюджетные средства города на такие цели не имело возможности, так как все доходы использовались на развитие инфраструктуры курорта. Приносящие доход в казну города гостиницы, дачи и частные пансионы,  навели городских мужей на мысль о создании доходного дома.  Для этого был куплен участок земли на берегу моря, а затем построена  трехэтажная гостиница  «Ялы Бахча» (в советское время – Курортная поликлиника, ныне отель «Redisson»). Организованное с приходом к управлению городом Давидовича, Общество курортного благоустройства  активно проводило работу по улучшению досуга отдыхающих. На деньги общества, к предстоящему летнему сезону 1914 года, глава  Алушты нанял  духовой оркестр Виленского полка  для развлечения отдыхающих  на набережной и в городском саду. Городские улицы, ведущие  к морю были освещены, основные дороги шоссированы,  площади вымощены камнем, а источники  и фонтаны  (чешме) расчищены. Все вокруг предвосхищало каким-то необычным умиротворением и ожиданием  необратимых преобразований, как в жизни города, так и  каждого алуштинца.

       Начало первой мировой войны если не разрушило, то, по крайней мере, внесло коррективы в общественную жизнь Алушты. В кратчайшие сроки городской голова перестроил городское хозяйство для оперативного управления. В городе были организованы комитеты по устройству  лазаретов, число которых достигает одиннадцати. Создание различных  благотворительных обществ, способствует  работе по оказанию помощи раненым и семьям погибших. В иллюзионе «Орiан» проводятся благотворительные сеансы, а так называемый «кружечный сбор» за один день  достигает более 500 рублей. Участвуя во всех благотворительных акциях, как городской голова и как частное лицо, М.М.Давидович старается направить эти средства на нужды самых нуждающихся семей военнослужащих.  

      Прошедшее десятилетие в жизни Мустафы Мирзы Давидовича было не только временем перемен  в любимом им городе, но и жизнью, когда он мог радоваться достижениям своей крепкой семьи,  успехами своих детей и  внуков. В это время состоялось и  примирение с родственниками из Польши, которые приехав в Крым  и увидев работу своего родича, прониклись глубоким уважением к самопожертвованию ради помощи  народу, который  связывал его общей историей.

      Ближе к осени  здоровье самого Мустафы-бея  ухудшилось,  а 21 декабря 1914 года его не стало. Какой это было потерей для  города,  показали  похороны, на которых,  кроме официальных лиц из разных городов России и Крыма, присутствовало огромное количество горожан, крестьян из близлежащих сел, учащихся школ, представителей различных религиозных конфессий. Его похоронили на кладбище у Ашагъы Джами (Нижняя Мечеть), а  над могилой был установлен надгробный камень (башташ),  который местные жители видели еще в 60-х годах прошлого столетия на месте строительства  троллейбусной станции в Алуште. По иронии доли, город, которому он отдал все свои благородные силы, не только не увековечил его память, но и уничтожил её  безразличием к своей же истории. Сегодня мы надеемся не только на то, что это поймут и исправят  нынешние алуштинские власти, но и  сами крымские татары, для которых этот Человек  невозможное сделал возможным.

ПОТОМКИ

Жизнь детей Мустафы Мурзы Давидовича сложилась по-разному, но  судьба каждого  из них  сопровождалась обязательными лишениями и утратами, связанными с историей страны, предполагающей  в своем становлении и развитии людские страдания. Такими событиями для них стали коллективизация, раскулачивание, репрессии, война, эмиграция и депортация.

     Муж старшей дочери Мерьем  Сеит-Мамут Халилев был образованным человеком, преподавал русский язык в татарских школах, а с июля 1918 по ноябрь 1920 года был городским головой Алушты. В семье родилось 8 детей,  троих из которых похоронили в младенческом возрасте. Сама Мерьем умерла в Симферополе в 1931 году. В депортации их дети и внуки  проживали в  Узбекистане, а также иммигрировали из страны и ныне проживают  в Америке и  Германии.

     В 2010 году  нам  удалось наладить контакты с правнучкой  Мустафы Давидовича,  внучкой его дочери Мерьем. Её  тоже зовут Мерьем, фамилия по мужу Розенбаум,  в настоящее время проживает  в Мексике.  Её двое детей Мустафа и Тамара преподают  в Университете г.Мехико.

      Сама Мерьем, которой  летом  этого года  исполнится 80 лет, знает о своем знаменитом предке от мамы Зейнеп Халилевой. «По её рассказам, - говорит она, - прадедушка имел очень хороший характер, был очень мягкий человек и настоящий аристократ. Сама я хорошо помню дом в Алуште, который он построил, уже тогда в нем жило много семей. Сразу возле дома, у больших ворот,  начинались сады и виноградники, в которых были самые изысканные сорта яблок, груш, хурмы и винограда. За ними ухаживали четыре садовника,  они работали целый день. Недалеко от своего дома он купил землю  для постройки домов дочерям Мерьем и Зоре. Дом бабушки Мерьем   сохранился и  сейчас находится на улице Горького,  мы каждый раз его навещаем, когда бываем в Крыму».

       О  других потомках нашего выдающегося земляка мы имеем сведения из родословной,  о которой было сказано в начале нашего повествования. Якуб Давидович (второй ребенок в семье)  получив образование, работал учителем русского языка и литературы. В депортации проживал в городе Маргилане Узбекской ССР с женой Ханифе-Шерфе и дочерьми Эдие и Сабрие.  Сеттар (третий ребенок М.Давидовича) окончил медицинский и физико-математический факультеты одного из кавказских университетов, известен  под фамилией Давидбек. О следующей дочери  Разие известно лишь то, что она родилась в Бахчисарае, в  первые годы после депортации из Крыма умерла от голода в Узбекистане. Зоре Давидович также родилась в Бахчисарае, а похоронена была в Ялте. Её правнучка Лейля Ниязи в публикации «Мой дед был родом из потомственных дворян» (ГК от 13 января 2006 года) рассказала о своем дедушке Ниязи Мустафа, который после  раскулачивания не смог получить образования, терпел лишения и умер в депортации в 1998 году. Кроме него у  Зоре Давидович были дочь Шефика, сыновья Иззет и  Решат.

            О  замужестве младшей  дочери Мустафы Давидовича Мерзие мы уже упоминали. Брак с Меметом,  сыном Аджи Эннана,  скрепил узами родства две уважаемых в Алуште семьи и укрепил позиции крымских татар в городском управлении. Сама Мерзие умерла в Сибири в 1945 году, куда вывезли всю семью после  раскулачивания. Дети от этого брака  Фатма, Энвер и Эннан, после войны проживали в городе Янгиюль Ташкентской области, где 5 февраля 1979 года  умер  их отец Мемет. Об этом и многом другом нам рассказала   их правнучка  Лиля Эннанова, повествование которой может стать основой для другой публикации об Алуште и алуштинцах.

             В этом году исполняется 160 лет со дня рождения нашего выдающегося земляка  - Мустафы Мурзы Давидовича. Алуштинское крымскотатарское национально-культурное общество «Чатыр-Даг» имени Афуза Шахмурата предлагает выступить с обращением к   администрации города Алушты об увековечении  памяти и проведении юбилейных мероприятий общественного деятеля и  патриота Алушты. Мы надеемся, что  это   поможет    нам   открыть для всех забытые и, долгое время умалчиваемые, страницы истории нашего города.

                              

                                               СЕИТ-ЯГЪЯ  КАЗАКОВ. Алушта, 2011 г.

Литература

      1. С. Дзядулевич. «Herbarz rodzin tatarskich w Polsce», Вильно, 1929.

      2. В.Егоров "Русь и снова Русь"   http://www.mangupa.net

      3. Дуван С. Э. «Я люблю Евпаторию…» Слово и дело городского головы. /Документы и

          материалы /  Cост.: Кутайсов В.А., Кутайсова М.В. — Евпатория, 1996.

4. Таврические епархиальных ведомости  1900 г., № 17, с. 1212-1217.
5. ГА АРК, Ф-489, оп.1, д.3882-3890.
6. ГА АРК, Ф-64, оп.1, д.1056.
7. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.6, л.36
8. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.7, л.21,39
9. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.1, л.2.
10. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.14.
11. ГА АРК, Ф-27, оп.1, д.12684, л.1,2,3,9,10,12,13,15.
12. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.54, л.5,8,11,14.
13. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.53.
14. ГА АРК, Ф-622, оп.1, д.161.